Международный клуб ЧеловекИ
 
14 август 2007 00:10   Регистрация   Карта сайта Карта сайта  Подписка Подписка на обновления  Форум    Чат  
 

Нойманн Э. "Раскол систем: культура в состоянии кризиса"  > Humans.ru  > Человек и Человеки  > Сообщества  > Слово о сообществах  > Нойманн Э. "Раскол систем: культура в состоянии кризиса"

[Высказаться]   [Вид для печати]
    

Паломник, Паломничество и Путь- это лишь Я, идущий к Самому Себе
Фарид-ад-дин Аттар

Теперь нам остается описать, как в ходе развития освобождение сознания приводит к кризису и как отделение сознания от бессознательного вызывает опасность раскола. В данный момент мы вступаем в культурный кризис нашего времени и Западного развития в целом. Мы можем только попытаться проследить уже описанные психологические тенденции и таким образом внести, в рамках нашей темы, посильный вклад в понимание проблем культуры. Искушение пойти дальше велико, так как затрагиваемые вопросы очень актуальны; но здесь, как и во множестве других случаев, нам придется удовлетвориться намеками и только указать на эти явления, не вдаваясь в обсуждение каузальных связей.20
Западная культура, кризис которой мы переживаем сегодня, отличается от всех остальных известных нам тем, что, хотя и представляет собой континуум, постоянно находится в процессе изменения, даже если степень изменения не всегда одинаково очевидна. Привычное разделение культуры на классическую, средневековую и современную совершенно неправильно. Любой более глубокий анализ обнаруживает западную личность в постоянном движении как вперед, так и назад, но с устойчивым продвижением в направлении, определенном в самом начале: к освобождению человека от природы и сознания от бессознательного. Культурный канон средневекового человека тоже входит в этот континуум, и не только в связи с акцентированием этим каноном индивидуальной души и ее спасения, но также вследствие духовного наследия, полученного им от классической античности, и не являющимся вопросом одной только внешней формы, как показывает вся история церкви.
Несмотря на тенденцию к центроверсии, присущую каждому канону, западный канон содержит также и революционный компонент, обусловленный принятием этим каноном архетипа героя. Само собой разумеется, что фигура героя не является центральным элементом канона, не очень легко распознать ее революционное влияние; но, если посмотреть, за какой короткий промежуток времени большинство революционных фигур церковной истории ассимилировались и привели к модификации канона, то сразу становится очевидным все значение принятия в канон архетипа героя. Священность индивидуальной души, которая заявляла о себе в эпоху Средневековья, несмотря на всю ее ортодоксальность и сожжения еретиков, была секуляризована, начиная с Возрождения, хотя и существовала задолго до него.
То же самое относится и к акцентуации индивидуального сознания. Реколлективизация, которая была такой заметной чертой Средних Веков по сравнению с античностью, в большей мере представляет собой социологическую, чем теологическую проблему. В последнее время - то есть в течение последних ста пятидесяти лет - мы являемся свидетелями аналогичного процесса в совершенно не теологической форме и поэтому с точки зрения понимания связи между ними находимся в лучшем положении. Мы говорим о проблеме масс, которая, вследствие христианизации отсталых народов Европы, привела к реколлективизации, очень сильно контрастирующей с высоким уровнем индивидуального сознания, достигнутого культурным человеком античности. Также и сегодня, когда в историю вступают попранные массы и азиатские народы, неизбежно возникает временное понижение уровня сознания и индивидуальной культуры в сравнении с отдельным индивидом как конечным продуктом западной цивилизации, начиная с эпохи Возрождения.
Четыре явления - соединение масс, разложение старого канона, раскол между сознанием и бессознательным и разрыв между индивидом и коллективом - протекают параллельно. Насколько они связаны каузально, определить трудно. Во всяком случае, сегодня совершенно ясно, что в массовом коллективе формируется новый канон. Психологически преобладает состояние примитивного коллектива, и в этом новом коллективе старые законы participation mystique, выражены больше, чем когда-либо на протяжении последних нескольких столетий западного развития.
Это психологически реакционное объединение в массу современных людей совпадает с другим социологическим явлением, а именно со вступлением в историю новых первичных расовых групп. То есть мы не должны смешивать примитивное коллективное состояние вступающих теперь в историю азиатских масс с явлением реколлективизации, когда неисчислимые миллионы высоко индивидуализированных и чрезмерно специализированных городских жителей регрессируют в массовый коллектив (см. Приложение II). Смешение прогрессивных и регрессивных направлений развития является одной из сложностей современного коллектива и психологии культуры.
Хотя Это с самого начала выступает под девизом "Прочь от бессознательного", как орган центроверсии оно никогда не должно терять с ним контакта, ибо предоставлять надличностному миру положенное ему место - это неотъемлемая часть его естественной уравновешивающей функции.
Развитие, приведшее к разделению двух систем, соответствует неизбежному процессу психической дифференциации, но, как и в любой дифференциации, в этом разделении присутствует риск стать чрезмерно расщепленным и извращенным. Точно так же, как специализация сознательных функций индивида таит в себе опасность чрезмерной дифференциации и односторонности, так и развитие западного сознания в целом не избежало этой опасности. Теперь встает вопрос, как далеко может заходить дифференциация сознания и где она начинает превращаться в свою противоположность; то есть, в какой момент развития героя возникает опасность изменения, которое, как показывает нам множество мифов, приведет к его краху.
Чрезмерная стабильность может ограничивать Эго, а слишком независимое Эго-сознание может стать изолированным от бессознательного, а чувства собственного достоинства и личной ответственности могут выродиться в высокомерие и мегаломанию. Другими словами, располагаясь на полюсе, противоположном бессознательному, и первоначально представляя стремление личности к целостности, сознание может потерять связь с целым и дегенерировать.21 Опасность отчуждения от бессознательного проявляется в двух формах: склерозе сознания и одержимости. В склеротическом сознании - позднем продукте развития и, в связи с этим, неизвестном мифологии - автономия сознательной системы заходит так далеко, что живая связь с бессознательным становится атрофированной. Эта атрофия выражается в потере Эго-сознанием функции, стремящейся целостности, и в растущем невротизме личности.
Одержимость, вторая форма потери взаимосвязи с бессознательным, проявляется в иной форме. Здесь сознательная система подавляется духом, с помощью которого она боролась за освобождение от тирании бессознательного. Мы назвали это явление "патриархальной кастрацией", потому что творческая активность Эго сдерживается здесь отцом, как прежде матерью.
В противоположность затоплению Эго бессознательным, приводящему к расщеплению сознания, здесь основной особенностью является безграничное расширение Эго.
Матриархальная кастрация подразумевает потерю маскулинного сознания, дефляцию и деградацию Эго. Ее признаки - депрессия, утечка либидо в бессознательное, анемия сознательной системы и "abaissement du niveau mental" При инфляции патриархальной катрации, обусловленной отождествлением Эго с духом, процесс имеет обратное направление. Он ведет к мегаломании и чрезмерному расширению системы сознания. Последняя переполняется духовным содержимым, которое не может ассимилировать, и частями либидо, принадлежащими бессознательному. Господствующим символом этого состояния является "восхождение", а его признаками - "утрата опоры под ногами", потеря связи с телом, а не его расчленение, мания, а не депрессия.
Мания связана со всеми признаками чрезмерной акцентуации системы сознания, такими как неконтролируемый поток ассоциаций, иногда доходящий до ассоциативной "фуги", пароксизмы воли и действия, необоснованный оптимизм и так далее. Все они противостоят замедлению ассоциаций, ослаблению воли и действия и пессимизму, так явно выраженным в депрессивной фазе. Точно так же, как отождествление с Великой Матерью вызывает ослабление маскулинной стороны сознания, истощает активность воли и управляющие силы Эго, так и отождествление с духовным отцом ослабляет фемининную сторону. Сознанию не хватает бессознательного противовеса, который бы углублял и замедлял сознательные процессы. При обоих формах возникает нарушение равновесия, но в каждом случае оно различно.
Компенсация является первым необходимым условием продуктивной взаимосвязи между Эго и бессознательным. Это означает, что Принцесса, душа, оказывается настолько же потерянной для Эго при патриархальной форме кастрации, как и при матриархальной.
Но, как мы ясно показали в Части I нашей работы, за обеими этими формами просматривается первоначальная уроборическая кастрация, где тенденции к дифференциации прекращают существовать. Выражаясь психологически: точно также, как мания и меланхолия - это всего лишь две формы безумия, поглощающего уроборического состояния, которое уничтожает все Эго-сознание, так и регресс к бессознательному, то есть поглощение Великой Матерью, и бегство "исключительно только" к сознанию, то есть поглощение духовным отцом, - это две формы, в которых по-настоящему компенсированное сознание и стремление к целостности оказываются утерянными. Эффективность сознания уничтожается как при дефляции, так и при инфляции, и то и другое - поражение для Эго.
Духовная инфляция, прекрасным примером которой является безумие Заратустры Ницше, представляет собой типичное западное развитие, доведенное до крайности. За чрезмерной акцентуацией сознания, Эго и рассудка - столько, насколько сознательное знание требует подавления эмоциональных компонентов, оно является типичным и полезным только для нетворческой работы. Творческие процессы, напротив, не должны исключать сильных эмоциональных и даже возбуждающих компонентов; на самом деле здесь они - необходимый компонент. Каждая новая концепция и каждая творческая идея содержат элементы, которые до этого момента были бессознательными, и возбуждение вызывают эмоциональные компоненты, связанные с бессознательным содержимым. Только связь сознательной системы с эмоционально окрашенным субстратом бессознательного делает возможной способность к творчеству. Поэтому доведенная до крайности дифференцирующая и подавляющая эмоции тенденция западного развития оказывает стерилизующее действие и препятствует расширению сознания. Это подтверждается тем, что творческие люди всегда несколько по-детски непосредственны и их сознание не полностью дифференцировалось; они являются плазматическими центрами творчества, и совершенно не к месту называть такие черты "инфантильными" и пытаться свести их к уровню семейного романа.
Эта тенденция свести все трансперсональное содержимое к личностным отношениям является самой крайней формой вторичной персонализации. Исключение эмоциональных компонентов и вторичной персонализации должно выполнить важную историческую функцию, поскольку оно помогает высвободить Эго-сознание и индивида из тисков бессознательного. Это объясняет, почему такое исключение всегда возникает при переходе от доличностного и сверхличностного в личностное. Но, когда вторичная персонализация пытается утвердиться посредством обесценивания надличностных сил, она вызывает опасную переоценку Это. Это - типичная ложная констелляция современного ума, который уже больше не может видеть ничего, что выходит за рамки личностной сферы Эго-сознания.
Теперь вторичная персонализация используется западным человеком для обесценивания бессознательных сил, которых он боится. Превосходство надличностного, а отсюда и бессознательного, которое, психически говоря, является местонахождением надличностно-го, очерняется и отрицается. Эта форма апотропеической защитной магии неизменно пытается объяснить и изгнать все опасное при помощи бойкого "просто-напросто" или "это совсем не так плохо, как вы думаете". Настолько, что бурное и вероломное Черное Море было эвфемистически названо "Эвксинским", "гостеприимным морем", Эринии были переименованы в Эвмениды, а полная непости которые сами по себе достаточно разумны как руководящие цели психического развития - стоит подавляющее могущество "неба" представляя собой опасность, выходящую за рамки героической борьбы с земной стороной дракона и заканчивающуюся духовностью, в которой утерян контакт с реальностью и инстинктами.
Формой, которую обычно принимает такого рода дегенерация на Западе, является не духовная инфляция, а склероз сознания, когда Эго отождествляется с сознанием как формой духа. В большинстве случаев это означает отождествление духа с интеллектом, а сознания - с мышлением. Такое ограничение совершенно неоправданно, но патриархальная тенденция "прочь от бессознательного" к сознанию и мышлению делает такое отождествление понятным.
Из-за подобного экстремизма система сознания теряет свое подлинное значение компенсаторного органа центроверсии, функция которого заключается в представлении и реализации целостности психики. Эго дегенерирует в психический комплекс, подобный любому другому, и в своем эгоцентризме проявляет характерную для каждого комплекса одержимость самим собой.
В этой ситуации все тенденции, которые вносили осмысленный вклад в формирование сознания, доходят до крайности и искажаются. Например, расщепление бессознательного содержимого на существенные и эмоциональные компоненты первоначально соответствовало интересам развития сознания, но теперь оно превратилось в одну из основных особенностей гипертрофированного сознания, отколовшегося от бессознательного. Изъятие эмоциональных компонентов и отчуждение Эго от мира архетипических образов приводит в результате к неспособности реагировать на чувственные образы вообще, что особенно характерно для современного человека. При встрече с образом бессознательного или даже с неожиданной ситуацией, он никак не реагирует. В противоположность мгновенному рефлекторному действию человека примитивной культуры, интервал между ситуацией и реакцией оказывается необыкновенно затянувшимся, если она вообще возникает.
Утрата аффективности и эмоциональности, усиленная еще более специализированной дифференциацией сознания на отдельные функции, конечно же, является непременным условием сознательной активности и, несомненно, помогла современному человеку в его научных занятиях, но она имеет и страшную теневую сторону. На столько, насколько сознательное знание требует подавления эмоциональных компонентов, оно является типичным и полезным только для нетворческой работы. Творческие процессы, напротив, не должны исключать сильных эмоциональных и даже возбуждающих компонентов; на самом деле здесь они - необходимый компонент. Каждая новая концепция и каждая творческая идея содержат элементы, которые до этого момента были бессознательными, и возбуждение вызывают эмоциональные компоненты, связанные с бессознательным содержимым. Только связь сознательной системы с эмоционально окрашенным субстратом бессознательного делает возможной способность к творчеству. Поэтому доведенная до крайности дифференцирующая и подавляющая эмоции тенденция западного развития оказывает стерилизующее действие и препятствует расширению сознания. Это подтверждается тем, что творческие люди всегда несколько по-детски непосредственны и их сознание не полностью дифференцировалось; они являются плазматическими центрами творчества, и совершенно не к месту называть такие черты "инфантильными" и пытаться свести их к уровню семейного романа.
Эта тенденция свести все трансперсональное содержимое к личностным отношениям является самой крайней формой вторичной персонализации. Исключение эмоциональных компонентов и вторичной персонализации должно выполнить важную историческую функцию, поскольку оно помогает высвободить Эго-сознание и индивида из тисков бессознательного. Это объясняет, почему такое исключение всегда возникает при переходе от доличностного и сверхличностного в личностное. Но, когда вторичная персонализация пытается утвердиться посредством обесценивания надличностных сил, она вызывает опасную переоценку Это. Это - типичная ложная констелляция современного ума, который уже больше не может видеть ничего, что выходит за рамки личностной сферы Эго-сознания.
Теперь вторичная персонализация используется западным человеком для обесценивания бессознательных сил, которых он боится. Превосходство надличностного, а отсюда и бессознательного, которое, психически говоря, является местонахождением надличностно-го, очерняется и отрицается. Эта форма апотропеической защитной магии неизменно пытается объяснить и изгнать все опасное при помощи бойкого "просто-напросто" или "это совсем не так плохо, как вы думаете". Настолько, что бурное и вероломное Черное Море было эвфемистически названо "Эвксинским", "гостеприимным морем", Эринии были переименованы в Эвмениды, а полная непости Это отщепление бессознательного с одной стороны приводит Эго к потере смысла жизни, а, с другой - к активизации глубоко лежащих слоев, которые теперь стали опасно разрушительными и опустошают самодержавный мир Эго надличностными вторжениями, коллективными эпидемиями и массовыми психозами. Ибо нарушение взаимно компенсирующих взаимоотношений между сознанием и бессознательным представляет собой явление, которым не стоит пренебрегать. Даже если оно не является настолько острым, чтобы вызвать психическое заболевание, утрата инстинкта и чрезмерная акцентуация Эго вызывают последствия, которые, увеличиваясь в миллионы раз, констеллируют кризис цивилизации.
Хотя мы не можем проследить здесь, как психологические и моральные последствия этой ситуации затрагивают отношение индивида к его группе,22 тем не менее, мы все же должны несколько задержаться на том, что называют современным распадом ценностей и что мы предпочитаем описывать как крушение архетипического канона.
Культурный канон возникает путем проекции архетипических образов из бессознательного. Его эффективность может варьировать либо в связи с тем, что сознание группы претерпевает прогрессивное или регрессивное изменение, либо потому, что в коллективном бессознательном происходят модификации, то ли спонтанно, то ли в ответ на социальные и политические перемены. Нам придется оставить открытым вопрос о том, когда и при каких обстоятельствах изменения в реальном мире приводят к реакции коллективного бессознательного, и когда и при каких обстоятельствах модификации в коллективном бессознательном выражаются в социологических переворотах. То, что канон ценностей постоянно разлагался в течение последних нескольких сот лет западного развития, является трюизмом, что, однако, не мешает нам с ужасом и удивлением наблюдать мрачные последствия этого процесса в прошлом, настоящем и будущем.
Развал старой системы ценностей в полном разгаре. Бог, Царь, Родина стали сомнительными понятиями, так же, как Свобода, Равенство, Братство, любовь и порядочность, человеческий прогресс и смысл существования. Это не означает, что они перестали оказывать влияние на наши жизни как надличностные величины архетипического характера; но их действенность или, по крайней мере, их положение стало ненадежным, их отношение друг к другу неоднозначно, а их старый иерархический порядок разрушен. Таким образом, индивид, которому не хватает поддержки компенсирующего внутреннего движения, выпадает из упорядоченной структуры цивилизации. Для него Эго символизирует развал восприятия трансперсональных сил, сужение мировых горизонтов и в целом потерю уверенности в жизни и ее смысла.
В этой ситуации можно наблюдать две общие реакции. Первая-это регресс к Великой Матери, в бессознательное, готовность собраться в массу и таким образом в качестве коллективного атома с новым надличностным восприятием обрести новую уверенность и занять новую выгодную позицию; вторая - это бегство к Великому Отцу, в уединение индивидуализма.
Когда индивид подобным образом выпадает из культурной структуры, он оказывается совершенно изолированным в эгоистически раздутом личном мире. Грустным результатом этого психологического отступничества - по сравнению с символической жизнью - являются беспокойство, неудовольствие, крайности, бесформенность и бессодержательность эгоцентричной жизни.
Вслед за крушением архетипического канона людьми овладевают и захватывают их, подобно злым демонам, одиночные архетипы. Типичным и симптоматичным для этого переходного явления является состояние дел в Америке, хотя то же самое свойственно практически всему западному полушарию. Личностью управляет любая доминанта, которую только можно вообразить, и личность является таковой только по названию. Нелепый факт, что под личиной, которая никого не вводит в заблуждение, власть над жизнью коллектива принадлежит убийцам, бандитам, гангстерам, ворам, лжецам, тиранам и мошенникам, представляет собой характерную черту нашего времени. Их беспринципность и лицемерие осознаются - и вызывают восхищение. Свою безжалостную энергию они черпают в лучшем случае из какого-то случайного архетипического содержимого, который держит их в своей власти. Соответственно, динамизм одержимой личности оказывается очень высоким, потому что в своей ограниченной примитивности она не переживает никаких изменений, которые делают людей человечными. Поклонение "зверю" никоим образом не ограничивается Германией; оно господствует везде, где приветствуются однобокость, давление и моральная слепота, то есть повсюду, где досадные осложнения цивилизованного поведения сметаются в пользу звериной ненасытности. Стоит только взглянуть на современные идеалы воспитания. Одержимый характер наших финансовых и промышленных магнатов, например, психологически очевиден из того самого факта, что они находятся во власти надличностного фактора - "работы", "власти", "денег" или как бы они ни предпочитали называть его - который, образно выражаясь, "поглощает" их и не оставляет или почти не оставляет им места как индивидуальным личностям. Вместе с нигилистической позицией по отношению к цивилизации и человечеству раздувается сфера Эго, что выражается в тупом эгоизме полного равнодушия к общему благу и в попытке существовать эгоцентрически, когда собственная власть, деньги и "впечатления" - невероятно пустые, но обильные - занимают каждый час дня.
Ранее стабильность культурного канона гарантировала индивиду ряд упорядоченных ценностей, в котором все занимало свое надлежащее место. Теперь все это утеряно, и распыленным индивидом овладевают и поглощают его случайные доминанты надличностного характера.
Не только власть, деньги и вожделение, но также религия, искусство и политика как особые детерминанты в форме партий, наций, сект, движений и всевозможных "измов" овладевают массами и уничтожают индивида. Мы далеки от сравнения хищного промышленного воротилы и стремящегося к власти политика с человеком, который предан идее; ибо последний одержим архетипами, которые формируют будущее человечества, и этому движущему его демону он жертвует свою жизнь. Тем не менее, задачей культурной психологии, основанной на глубинной психологии, является формирование нового этноса, который учтет коллективное действие этих демонических символов, а это означает также и принятие ответственности за них.
Дезинтеграция личности, вызванная идеей, не менее опасна, чем дезинтеграция, вызванная пустыми личностными стремлениями к власти. Результат обоих можно видеть в гибельном сосредоточении в массу и реколлективизации современных людей. В другой работе я попытался продемонстрировать связь между глубинной психологией и новым этносом. Одним из самых важных следствий формирования нового этноса является то, что интеграция личности, ее целостность, становится высшей этической целью, от которой зависит судьба человечества. И, хотя глубинная психология научила нас понимать, насколько необходимо, особенно "высшему человеку", быть одержимым архетипами, это не закрывает от нас возможных роковых последствий такой одержимости.
Мы представили здесь картину нашей эпохи не для обвинений, а тем более прославления "старых добрых времен"; ибо явления, ко [В то же время] оба они становятся драконом, который должен быть побежден, чтобы Эго пошло по пути развития, каким-либо образом непохожего на обычное, как, например, в случае творческой личности.
3 Symbols of Transformation
4 "On Psychic Energy".
5 Юнг. Психологические типы. опр. 51.
6 Для современного человека появление символов на "пути внутрь" имеет иное значение и функцию. Здесь посредническая позиция символа, обусловленная комбинацией его сознательных и бессознательных элементов, доказывается тем, что обратная связь сознательного с бессознательным проходит через символ, в то время как в случае человека примитивной культуры развитие шло в обратном направлении - от бессознательного к сознанию.
7 Symbols of Transformation
8 Jung, "On Psychic Energy".
9 Психологические типы. Опр. 51.
10 Jung, "The Symbolic Life", лекция (1939), опубликованная для ограниченного распространения)
11 Cassirer, The Philosophy of Symbolic Forms (перев. Manheim), II, p. 218.
12 Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству. В кн. К. Г. Юнг. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991, с. 284.
13 Мы можем проследить действие вторичной персонализации, начиная от модификации древнего символического ритуала, до мистерий и классической трагедии и, наконец, до современного театра. С уменьшением удельного веса трансперсональных факторов и растущем значении личностных, начиная с "игры" сверхчеловеческих сил и богов и заканчивая "будуарной" пьесой, мы снова обнаруживаем то же самое направление развития.
14 Эта перенастройка, или реэмоционализация до сих пор в значительной мере игнорировалась глубинной психологией, потому что исследователи были сильно увлечены изучением сущностных компонентов. Но сущностная интерпретация сновидения совершенно не объясняет, каким образом оно приводит к перенастройке. Здесь мы хотим только обратить внимание на значение эмоциональных компонентов для терапии и интерпретации сновидений.
15 Van der Leeuw, Religion in Essence and Manifestation'. "Sacred Life".
16 Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству. В кн. К. Г. Юнг. Архетип и символ. М.: Ренессанс, 1991, с. 284.
17 Symbols of Transformation
18 Там же.
19 Jung, "Wotan"; Ninck, Wodan und germanischer Schicksalsglaube.
20 В Приложении II мы более подробно остановимся на затронутых здесь проблемах.
21 Это явление, центральное для всех психических заболеваний, составляет часть общей теории неврозов.
22 См. мою работу Depth Psychology and New Ethic.
23 Depth Psychology and a New Ethic.

Источник: Эрих Нойманн "Происхождение и развитие сознания". - М.: "Рефл-бук"; К.: "Ваклер", 1998.

16.09.2000
(опубликована на сервере 16.09.2000)


Комментарии к материалу


Новая реплика


Гость 26.06.06 08:48
Заголовок:
Текст:

Ник:  Пароль:  
Новый пользователь
      Гость


<> <>

(c) Международный Центр современных психотехнологий, Шугалей Елена 1996-2006  center@humans.ru

Программное обеспечение и хостинг Коммунивер.сеть